Империя рассвета [Empire of the Dawn] - Джей Кристофф

class="p1">Лучники обернулись на этот голос, шипя от удивления, когда посмотрели на фигуру позади них. Аарон скорчился на верху разбитой дозорной башни, точно хищная птица, плащ развевался на ветру, его жуткий двуручный меч застыл в бледной руке.

— Bonsoir14, мадам, — улыбнулся он. — Messieurs.

— Холоднокровка! — взревел один из лучников.

— Сбейте его! — крикнула женщина.

— Нет, СТОЙТЕ! — взревел я.

Арбалеты запели, и болты полетели, шух-шух-шух!, волоча яркие языки пламени. Но Аарон уже двигался, рассекая воздух клинком. Ударная волна Эпитафии расколола стрелы надвое, и пылающие щепки посыпались дождём, когда он ударил о землю, прыгнул вновь, и тёмная сила его крови вознесла его обратно в воздух. Всполох золотых волос, сверкающей стали и полуночного шёлка — он опустился на верх разбитой стены, обратившись к лучникам. И с той же улыбкой, что играла на губах, он отвесил их предводительнице учтивый поклон.

— Эти луки и впрямь впечатляющие звери, — сказал ей Аарон. — Но тебе придётся стрелять поточнее, коли желаешь сразить вот этого зверя, маленькая охотница.

— Заряжай! — взревела она.

— Уймите руки, чёрт вас дери, мы пришли с миром! — гаркнул я.

— С миром? — сплюнула женщина. — С этой пиявкой среди вас? Слуги тьмы, как я и ск…

— Мы не служим никакому ублюдку-холоднокровке! — взревел я, вздымая семиконечную звезду на ладони. — Мы пришли из Мэргенна, где два Принца Вечности и Приор Дивок пали от наших рук! Это Батист Са-Исмаэль, некогда капитан Авелина и кузнец Серебряного Ордена! — Я глянул на большого человека позади, и тот мрачно кивнул. — Аарон де Косте, некогда лорд Авелина и присягнувший угодник-среброносец, сражённый Неистовыми, но не покорённый! — Пока Аарон улыбался черноволосой женщине, я услышал стон и указал на окровавленную фигуру, что теперь выползала из ямы. — Брат Лаклан а Краег, верный брат Сан-Мишона, чьим делом и словом сам грозный Толиев был сражён на Багряной поляне!

Лаки сплюнул кровь, поднял дрожащую руку, показывая семиконечную звезду, светящуюся на ладони. Лучники теперь смотрели на нас изумлённо, и шёпот пробежал меж ними, точно заклинание.

— Угодники-среброносцы…

— А что до моего имени, мадам? Я был известен под многими…

— О боже.

Габриэль поднял взгляд и обнаружил, что Жан-Франсуа наблюдает за ним из кресла напротив. Гром прокатился по дальним горам, когда вампир выгнул бровь.

Угодник-среброносец нахмурился.

— Что «о боже»?

— Ты сейчас опять начнёшь перечислять все свои регалии. Истребитель Как-его-там. Победитель Того-сего. Подвешен, как дикий гну. Стучит, как сортирная дверь на ветру. — Историк пролистнул оставшуюся часть тома на коленях, вздохнул. — Всё это очень внушительно, Габриэль, но коли ты намерен делать это всякий раз, как встречаешь кого-то нового в этой истории, нам понадобится том побольше, чтобы её записать.

— …Дикий гну?

— Ну, я предположил…

— Я уже говорил тебе, холоднокровка. Когда кто-то непременно желает мериться достоинствами…

— И твоё самое большое, доставай и покончим с этим, знаю, знаю. Не в укор, но ты уделяешь уйму времени разговорам о членах, Габриэль.

— Ты первый начал, косоглазый ты мелкий…

— Видишь, о чём я?

Угодник-среброносец насупился, потянувшись за вином. Но, встретив глаза Жан-Франсуа, он почувствовал, как улыбка тянет уголок рта. Улыбка стала ухмылкой, и, когда Жан-Франсуа усмехнулся, пузырёк смеха лопнул на губах Габриэля. Маркиз подхватил, и оба теперь были захвачены чарами смеха; напряжение меж узником и тюремщиком таяло, как снег на летнем ветру. Откинувшись в кресле, смахивая кровавые слёзы, вампир вздохнул.

— Я говорил это прежде и скажу снова. — Жан-Франсуа покачал головой. — Ты прекрасен, mon ami.

Улыбка Габриэля сошла с губ, и он утопил её остаток быстрым глотком вина.

— Боюсь, наша дева сочла меня менее впечатляющим.

— Вот как?

Угодник-среброносец кивнул, вновь наполняя кубок.

— И при всех твоих попрёках, что я мариную себя в собственных регалиях, она оборвала меня, прежде чем я успел вымолвить хоть одну.

— А что до моего имени, мадам? Я был известен под многими…

— Побереги дыхание, — рыкнула она, подняв руку.

Я нахмурился, разглядывая её ближе теперь, когда азарт битвы угас. Эти тёмные волосы. Ещё более тёмный глаз. Что-то в линии челюсти, в форме носа…

— Ты тот негодяй, что носил имя моего господина, как дешёвый плащ, — прошипела она. — И втащил его, а заодно и наш город, в трясину своего позора. Грешник. Неудачник. Клятвопреступник. Имя твоё — Габриэль де Леон, месье. Будь уверен, оно бежит впереди тебя.

— О, она мне нравится, — сказал Жан-Франсуа.

— Иди нахер, вампир.

Историк усмехнулся, перевернув страницу, пока угодник-среброносец продолжал.

Мы с Аароном переглянулись, пока женщина выплёвывала упрёки. Лаклан шагнул в неловкую тишину, утирая кровь с живота. — Вы из Леона, госпожа? Мы ищем Город Львов по делу самому неотложному.

— Все сыны и дочери Леона, — ответила она, высоко держа подбородок. — Верные слуги Жеррара, Защитника Веры и тринадцатого Барона дома Леон.

— О, весьма внушительно, — пробормотал Аарон, разглядывая ногти.

— Молчи, пиявка. Пока я не выжгла твой безбожный язык.

— Вы в выгодном положении, госпожа, — сказал Лаки. — Вы знаете наши имена, но…

— Она родня, Лаки, — сказал я. — До мозга костей.

Женщина встретила мой взгляд, властная, челюсть крепко стиснута. Признаю, гордость моя была слегка уязвлена этим приёмом — в большинстве мест, что я посещал, мне оказывали героический приём, а тут со мной говорили, как с непослушным щенком, что только что насрал на ковёр…

— Я Шарлотта де Леон, — объявила женщина. — Верная служительница Бога, внучка барона Жеррара и Госпожа Львов.

Я склонил голову в приветствии, и нутро ухнуло вниз.

— Что ж, рад встрече, кузина.

— Хотела бы я разделить это чувство. Ублюдок.

— Шевалье, — сказал Батист. — S'il vous plaît15.

— А коли мне не угодно, месье?

— Я сражался в Битве при Близнецах, мадемуазель. — Батист кивнул на бледную тень на стене. — Как и лорд Аарон. Мы оба были там и видели, как Габриэль де Леон сразил одного из семи Принцев Вечности и спас весь Нордлунд от легионов Фабьена Восса. Мы стояли затем в соборе Сан-Мишон, где его плеч коснулся клинок самой императрицы Изабеллы де Августин. Ваш кузен заслужил свой титул в тот день.

— И пятнал